Connect with us

Hi, what are you looking for?

Любовь и отношения

Чтобы увидеть детей и внуков напоследок, старушка схитрила и сообщила всем о своей кончине. Но дело приняло неожиданный поворот

Арина Андреевна всегда привыкла полагаться только на себя. Была она человеком сдержанным, замкнутым и даже дети не могли бы сказать, что мать с ними была до конца откровенна.

Не знали они и всех перипетий её судьбы. Известно было лишь, что детство Арины пришлось на трудные послевоенные годы. Жила она в ту пору со своей семьёй в Ленинграде. Там и выучилась, вышла замуж, родила сына и дочь.

Затем случилась трагедия. Мужа Арины убили в собственной квартире. Сама женщина с детьми в это время была на даче. Её экстренно вызвала милиция. То, что Арина не причастна к гибели супруга стало понятно сразу.

Во-первых, у неё было стопроцентное алиби. Накануне к ней приехали подруги. В саду под липой накрыли стол, пригласили и несколько соседок на пирог и яблочное вино. Засиделись допоздна. А тут и милицейская машина подъехала.

Во-вторых, даже если бы этого алиби не существовало, Арина была настолько поражена и убита горем, что фальшь исключалась.

Вдову положили в больницу с тяжёлым гипертоническим кризисом, но когда её выписали, все, включая родственников, дочь Таню и сына Серёжу, решили, что Арина Андреевна лишилась рассудка.

Она очень быстро продала роскошную профессорскую квартиру своего мужа, забрала детей и уехала. Причём знакомые не знали, куда. Переписка оборвалась.

Семья поселилась в маленьком и старинном городке на Волге в частном секторе. В такой глухомани, что нужный дом отыскать можно было с большим лишь трудом. Арина Андреевна вернула свою девичью фамилию и детей на неё записала.

Работу нашла не сразу, но потом, всё-таки, пристроилась в единственный продовольственный магазин, что был в их районе, допотопный, деревянный.

Здесь женщина была и продавщицей и уборщицей. Дети стали ходить в местную школу. Они были очень недовольны переездом. Еще бы, променять Ленинград на такую дыру. До школы надо было добираться по грунтовой дороге. В непогоду лужи грязь непролазная.

Кроме того в районе этом жили цыгане, и в школе и хватало. Учились эти ребята, как правило, плохо. Прогуливали занятия, часто бросали учёбу совсем ещё в юном возрасте. И педагоги излишне не напрягались. Школа неизменно показывала худшие результаты в городе. Большинство выпускников подавали документы в ПТУ, но не то было в семье Давыдовых.

Здесь Арина Андреевна повела себя жёстко. Она сама занималась с детьми английским, немецким. Купила у кого-то с рук хорошее пианино, нашла учительницу музыки, которая приходила давать уроки. Деньги были в руках матери. Спрашивала она со своих ребят строго.

Получил тройку — в выходные сидишь дома. Учительница написала в дневник замечание — никаких встреч с друзьями и мелочи на кино и мороженое.

Когда дети стали старше, тон Арины Андреевны изменился.

— Вам здесь не нравится? Запомните, что у вас есть только один шанс вырваться отсюда – выучиться, поступить в хороший ВУЗ и окончить его. Тогда вы начнёте общаться совсем с другим обществом.

И прогнозы женщины сбылись. Татьяна стала экономистом, её брат инженером, начальником отдела на крупном предприятии.

Жили они теперь в центре города. Обзавелись квартирами, создали семьи. У Арины Андреевны было уже трое внуков. Выйдя на пенсию, женщина не работала ни дня. Деньги ей начисляли небольшие, но бюджет свой она распределила до копейки, и ей на всё хватало, и на еду, и на коммунальные платежи, и на лекарства.

К детям за помощью не обращалась, и, к слову сказать, они не предлагали ей помочь. Знали, что мать всегда справлялась со всеми жизненными проблемами.

Арина Андреевна очень любила свой сад и занималась им с ранней весны до поздней осени. Она была худенькая, энергичная, поэтому возилась с растениями до глубокой старости. И в тёплое время года дети любили приезжать в гости, любили полежать в гамаке под развесистой яблоней, любоваться благоухающими цветами, есть ягоды и несравненные салаты из помидоров с куста.

И с собой младшее поколение увозило немалую часть урожая. Внуки же вообще селились у бабушки на все каникулы. Надо сказать, что частный сектор разительно изменился за прошедшие годы. Почти все ветхие дома были снесены и вместо них высились особняки. Неподалёку был лес, имелся в окрестностях и пруд. Так что обеспеченные люди охотно строились в этой местности, тихо, спокойно.

А до центра города на машине можно добраться за четверть часа. Огородов новоселы не держали, всё больше уделяли внимания газонам, беседкам с мангалом и бассейнам. Поэтому за огурцами и помидорами, сливами и клубникой нередко обращались к Арине Андреевне, её соседке Любе и другим старожилам.

Внуки бабушки Арины Илья, Степан и Марина подружились со сверстниками, живущими в этих самых особняках, и неплохо проводили время. Когда стали постарше, ходили посидеть, пообщаться с приятелями. Поесть шашлыков, поиграть в теннис, искупаться в бассейне.

— Арина Андреевна, вы бы дали молодёжи лопаты, пусть бы грядки вам перекопали, — Люба из-за забора с сочувствием поглядывала на соседку, — сила из них так и прёт, а вы осенью опять будете мужика с мотоблоком нанимать и со своей маленькой пенсии платить ему.

Арина Андреевна только рукой махнула:

— А, невольник — не богомольник. Да и сил у меня уже нет кого-то заставлять.

В последние годы, когда и внуки стали взрослыми и зажили своей жизнью, к Арине Андреевне они приезжать перестали. На летние месяцы у всех находились теперь свои планы, в турпоездки хотелось отправиться, или просто в парк с друзьями сходить. А нет, так дома в прохладной комнате с кондиционером лежать перед телевизором.

Арина Андреевна не обижалась, по крайней мере, Люба никогда не слышала от неё слов упрека. Ну не могла она не видеть, что соседка потихоньку сдаёт.

В магазин старушка теперь выбиралась не каждый день, и продуктов приносила понемногу, просто не могла больше – тяжело. Дома старалась поддерживать всё в порядке, класть вещи на свои места, хотя бы потому, что часто убираться было уже не по силам.

«Если бы дети ей технику бытовую привезли, хоть старенькую,» — думала Люба с состраданием, — «ведь люди сейчас постоянно покупают всё последних моделей, Арине Андреевне нашей как бы пригодились и стиральная машина, и пылесос, и мультиварка какая-нибудь.»

В конце концов, Люба не выдержала. Сначала она предложила старушке ходить вместо неё в магазин.

— Всё равно каждый день там бываю, и вам возьму и себе. Куда вы в такую жару пойдёте? Плохо станет, что тогда?

К продовольственному вскоре добавилась аптека, потом всё маленькое хозяйство Арины Андреевны стало переходить в руки Любы. Соседка и огород полола, и собирала ягоды, варила для старушки варенье, и закатывала компоты на зиму.

Любе было немного за сорок, работала она на железной дороге. С мужем давно развелась, детей не было.

Знакомые удивлялись:

— Ну вот зачем ты столько времени тратишь на чужую бабку. Имущества тебе всё равно не достанется, у неё вон сколько родных наследников. А ты женщина ещё молодая, лучше себя бы обихаживала. Глядишь, и нашла бы кого себе.

Но Люба только отмахивалась. Своего бывшего, который хлестал водку литрами, она вспоминала с содроганием, и находила, что одной жить намного спокойнее. Правда, её немного пугала перспектива одинокой старости. Она бы не хотела, как Арина Андреевна, став немощной, зависеть от чужих людей. Может быть, поэтому она относилась к старушке с особой нежностью и жалостью.

По вечерам обе женщины подолгу сидели на крыльце у Арины Андреевны, пили чай. Старушка слушала рассказы Любы о том, что происходит у них в окрестностях, кто из соседей уехал, у кого дочка замуж вышла, кто новый дом строит. Сама Арина Андреевна так и осталась немногословной, но Любе казалось, у старушки удивительный дар. Ей можно рассказывать самое сокровенное и она поймёт, не осудит.

Но ясно было, что дела будут идти всё хуже и хуже. Арина Андреевна чувствовала нарастающую слабость, ей хотелось остаться по утрам в постели, она чувствовала, что скоро совсем не сможет обходиться без посторонней помощи.

Люба вызвала врача, и медик подтвердила:

— Всё, что слабеет у бабушки, ничего не поделаешь, возраст. Но, если пройти курс лечения, уколы и всё прочее, то на какое-то время станет полегче. В поликлинику обращаться не посоветую, на автобусе ездить далеко. Только, если кто-то на машине возить станет. А ещё лучше медсестре заплатить, чтобы приходила на дом. Дети то есть у Арины Андреевны?

— Есть, — кивнула Люба, присутствовавшая при осмотре.

Когда врач ушла, соседка постаралась деликатно разузнать у старушки о её планах.

— Дайте мне телефоны всех ваших, — попросила она, — я позвоню Тане или Серёже. Пусть приедут. Тогда и определимся, как дальше поступить.

Но, ничего хорошего из этого не вышло.

— Не могу, — сказала Таня, — никак не могу приехать. Понимаете, на днях у меня командировка важная. Летим в Москву вместе с начальником и главным инженером. Где-то на загородной турбазе нас поселят. Будут учить современным методам работы.

Ничего не дал и звонок Сергею.

— Мы в отпуске, — бодро откликнулся мужчина, — всей семьёй на море. А вы спросите там у врачихи, может уколы можно на таблеточки заменить? Мама их попьёт и забегает как прежде.

Последняя надежда оставалась на дочку Тани Марину. Девушка уже была самостоятельная и проводила лето в городе. Люба знала, что Арина Андреевна особо выделяла единственную внучку. Подарила ей к совершеннолетию колечко и серёжки. Долго откладывала из своей маленькой пенсии.

— Ой, к бабушке? — недовольно протянула девушка, когда ей дозвонилась Люба, — вообще-то у меня совершенно другие планы. И машина не на ходу. Поищите какой-нибудь другой вариант, а?

— Давайте, я привезу медсестру, — предложила тогда Люба соседке, — она дорого не возьмёт, это точно. Заплатите ей сколько сможете. Она мать-одиночка, любой копейке будет рада. Если сейчас денег нет, я могу одолжить, согласны?

Арина Андреевна не дала положительного ответа. Долго лежала, думала, молчала. А потом обратилась к соседке с совершенно неожиданной просьбой:

— Любушка, ты моим позвони и скажи, что я умерла.

— Как это? — оторопела Люба.

— Просто. Придумай, что утром зашла ко мне, а я уж не живая лежу. Скажи им так, а потом посмотрим.

— Не стану, — решительно отказалась Люба, — Арина Андреевна, вы подумайте, грех то какой. И себе можете беду накликать, и меня обманщицей выставите. Сейчас время такое, и к суду могут привлечь.

— Любонька, я прошу тебя. Если что, возьму на себя всё. Скажу, уговорила тебя, заставила. Ты пойми, я себя так плохо чувствую, что действительно, в любой момент могу скончаться. Мне уже за 80, я всех своих ровесниц пережила. Просто мне детей и внуков перед смертью увидеть хочется. Надеюсь, что они приедут. Мне важнее своими глазами их увидеть, чем потом они все съедутся на похороны. Любочка, никогда я так тебя ни о чём не просила.

И соседка с трудом согласилась. Правда, сыграть убитую горем знакомую ей было трудно. Но, всё же, позвонила родственникам Арины Андреевны и коротко сухо сообщила, что та скончалась.

— А вот теперь будем всех ждать, — сказала старушка.

Приехали родные уже вечером, все вместе. Видно, договорились. К дому подъехало сразу несколько машин. Люба видела в окошко своего дома, ей очень хотелось знать, как пройдёт встреча Арины Андреевны с детьми и внуками, но она не решалась им мешать.

А происходило в соседнем доме вот что. Родственники собрались в просторной кухне, которая по размеру было больше, чем комнатка.

Сразу перешли к важной теме, дележу наследства.

— Дом продавать будем? — спросила Таня.

— Только не сам домик выставлять на продажу, — скривился Сергей, — кому нужна эта развалюха. Если кто-то и возьмет его под дачу, то попытается цену сбить. А вот земля тут дорогая. Нет, продавать нужно именно как участок с подведёнными коммуникациями. Я вот не помню, мама же приватизировала землю в своё время? Надо поискать документы. Если нет, то приватизация первоочередная задача. И вот ещё не знаю, писала ли мама завещание.

— Но мы с тобой в любом случае наследники первой очереди, — успокоила его Таня, — поделим всё поровну.

— Почему это поровну? — возразил Сергей, — у тебя и так хорошая квартира, дача есть. Я живу гораздо скромнее, и детей у меня двое.

— Но ты же о чём-то думал, когда решил их завести, — Таня начинала злиться, — или сразу на мамино наследство рассчитывал?

— Я считаю, что справедливо будет так: тебе одна треть, а мне две.

— Ага, разбежался, — остудила брата Татьяна, — сходи к юристу, он тебе подтвердит, что если нет завещания, наличие двух детей не гарантирует тебе преимуществ.

— А бабушка ещё что-то о сокровищах каких-то говорила, — вставила Марина, — я слышала рассказы в детстве.

— Какие там сокровища, — усмехнулся Сергей, — наверное мама так свои вышивки да хрустальные вазочки называла.

— Ой, я помню, -сказала Татьяна, — она так любила вышивать, что перед работой вставала на 2 часа раньше, включала лампу и бралась за пяльцы. Пожалуй, я пару вышивок на память о доме возьму.

— А остальное добро куда? Надо машину заказать и вывезти всё, — размышлял Сергей, — хотя новый хозяин всё равно дом сносить будет. Пусть и рушит со всем добром.

— Неужели это всё не имеет никакой ценности? — Таня оглядывалась вокруг, — может какую-то мебель можно сдать в магазин, например вот эти тумбочки с резьбой.

— Я считаю, что забрать надо только старые иконы и альбом с фотографиями, — Сергей нахмурился, — да и нам еще предстоит определиться с похоронами. Если ты претендуешь на 2/3 имущества, может и 2/3 похорон оплатишь? — Таня ехидно прищурилась, — нынче это недешёвое удовольствие.

— Ну, раз ты ратуешь за справедливость, то надо уж всё поровну, — парировал Сергей.

— Дайте мне кто-нибудь бумажку, я считать буду, — Татьяна вынула из сумочки ручку, — предлагаю обойтись по минимуму, всё равно же людей приглашать не будем. Мама жила замкнуто, все о ней давно забыли. Кому это надо? Пыль в глаза пускать. Гроб обычный, один венок от нас всех, катафалк.

— Столовую заказывать не будем?

— А зачем?

Обратите внимание: Пошла в регресс, чтобы понять, почему нет сил? И встретила внутреннего ребенка!.

Я же говорю, никто не придёт. Для нас одних? Дома помянем. Через год памятник закажем скромный. — Таня быстро писала на бумаге, подсчитывала, и не замечала, что в дверях стоит Арина Андреевна.

Первой бабушку заметила Марина и испуганно вскрикнула. Тут и остальные подняли глаза. На старушку смотрели, как на привидение.

— Мама?! – растерянно спросил Сергей, и в голосе его не чувствовалось радости, — это что, какая-то ошибка? Ты не умерла?

— Я убью Любу! — Таня вскочила.

— Сядь! — велела ей Арина Андреевна, — она не хотела. Это я её, можно сказать, заставила. Знала, что к старой больной матери вы просто так не приедете. У всех свои дела. Думала собрать вас всех хоть по такому поводу, попрощаться перед смертью. Но вы даже до моей комнаты не дошли. Сразу наследство делить начали. А я-то думала, что вы, оказавшись за одним столом, детство вспоминать будете и мать свою, которая любила вас так, как всё равно никто любить не будет. А вы тут же спор начали, кому сколько достанется, что на помойку выкинуть. А за какие вещи можно какую-никакую копейку выручить. И сейчас, увидели меня, и даже не обрадовались, что мать пока жива. Планы я ваши нарушила, и только.

— Но мама! — Таня вспыхнула, — что ты глупости-то говоришь! Конечно же мы рады, но всё равно это низко и недостойно нас так обманывать. Мы ведь не в магазине полы моем, как ты. У нас действительно серьёзная работа, большая ответственность. Просто так отдел свой не бросишь. А как мы теперь начальству будем объяснять, когда придётся действительно отпрашиваться на твои похороны? Скажем, что мама второй раз умерла?

Старушка лишь рукой махнула.

— Действительно, мать, — Сергей поднялся и взглянул на часы, — мы по твоей милости сегодня столько времени потратили. Не знаю, как Татьяне, а я на 3 дня заявление без содержания написал. Вот зачем тебе понадобилось нас так разыгрывать? Ты бы по-человечески объяснила, если тебе что-то от нас нужно.

— Я пыталась объяснить по-человечески.

— Значит плохо старалась. В больницу тебя возить нам всё равно некогда. Вот, возьми 1000 руб. на такси. Надеюсь, это решит твои проблемы.

— И не думай пожалуйста, что если мы редко приезжаем, то тебя не любим, — Татьяна достала из сумочки помаду и стала подкрашивать губы, — любим, конечно. Просто домой возвращаешься вечером после работы, и уже падаешь. Даже позвонить матери лишний раз сил нет.

— Ну а если я слягу? — горько спросила старушка, — ведь это произойдёт вот-вот. Нужно будет меня с ложки покормить, судно подать. На кого вы меня тогда бросите? Одна я не смогу.

Дети переглянулись.

— Ну, Татьяна – дочка. Ей и положено за матерью ухаживать, — пожал плечами Сергей.

— Какой ты. Я из одной командировки в другую, и мне обязательно раз в год надо в санаторий съездить подлечиться, иначе так и буду целый год на больничном сидеть. У тебя жена учительница, она в обед уже домой приходит. Вот пусть и берёт на себя эту заботу.

— Прекрасно, — с откровенной иронией сказал Сергей, — свекровь моей жене вообще-то чужой человек, они мало общались за всё время. И Ленка моя должна будет судно выносить, памперсы менять? А у тебя вообще-то Маринка выросла, она маме нашей родная внучка.

— Ты бы хотел, чтобы твои дети в такой грязи возились? — поднялась Татьяна.

За этими разговорами они даже и не заметили, что матери уже нет в кухне.

— Ладно, — примирительно сказал Сергей, — чего сейчас-то заранее об этом говорить. Настанет время, тогда и. Если мама сляжет, надо будет может о доме престарелых подумать.

Туда, кажется, не берут, если квартиру свою не сдашь государству, — вставил старший внук Илья.

— Или сиделку нанять, — подвела итог Татьяна, — нужно найти какую-нибудь пенсионерку, которая недорого возьмёт. Платить неофициально, чтобы налоги не отчислять, а просто деньги ей ежемесячно отдавать в конверте.

— И кто будет платить? Опять мы с тобой в складчину?

— Ну у мамы же есть какая-то пенсия. Может её хватит и на сиделку и на питание. Ест она уже, наверное, совсем немного.

Обсуждая эти животрепещущие вопросы, компания покинула дом. Арина Андреевна всё слышала, она лежала у себя в комнатке под стеганым одеялом, и по лицу её безостановочно катились слёзы.

— Люба, — сказала она соседке, которая прибежала к ней, как только от дома отъехали машины, — как выяснилось, совсем я никому не нужна, такая вот старая сирота. Может и правда мне о Доме престарелых хлопотать.

— Что вы, Арина Андреевна! — возмутилась Люба, — я вас не брошу. Разве в казённых стенах вам будет хорошо? А тут мы с вами и чайку попьём, и фильм зимним вечером вместе посмотрим, и книжку почитаем.

— Но у тебя своя жизнь. Разве я могу требовать, чтобы ты уделяла мне столько времени.

— Да ладно вам. Я с работы приду, душ приму и свободна. У меня ведь уже ни папы ни мамы в живых нет. Когда я за вами ухаживаю, я будто для них что-то делаю. Я могу с вами о них поговорить, вы ведь столько лет их знали обоих. Так что не переживайте, Арина Андреевна, хорошо мы с вами заживём, вот увидите.

Слабая улыбка появилась на лице старушки. Она согласно кивнула.

Так и потекла их жизнь, как и предсказывала Люба. И многие соседи искренне стали считать молодую соседку племянницей Арины Андреевны.

— Заботливая Любочка у вас какая, — говорили они старушке, — держитесь, живите хотя бы ради неё.

Арина Андреевна кивала. Но про себя думала, что жить ей на самом деле не для кого. Дети и внуки с того памятного визита больше не навестили ни разу. Тёплое лето сменила холодная дождливая осень. Всё короче становился день и это само по себе нагоняло тоску. Но приходила Люба, топила печку, приговаривая:

— Пока ещё включат отопление. Ждать нашу котельную, так мы с вами вымёрзнем. А когда печка тёплая, оно куда как хорошо.

Женщина приносила хлеб, который сама испекла, наваристый борщ в кастрюльке. Заваривала чай. Но Арина Андреевна ела всё меньше.

— Ну что же мне вас с ложечки кормить? — сердилась Люба.

— Оставь, не заставляй меня. Просто моё время подходит. налей чаю и довольно. Если у тебя есть время, лучше посиди со мной.

И Люба подолгу высиживала возле кровати старушки. Арина Андреевна не утомляла её жалобами на свои болезни. Не заводила разговор и о детях. Она старалась подобрать такие темы, которые могли бы быть интересны её собеседнице. Ум старой женщины оставался ясным. Помнила она многое. Таня и Серёжа удивились бы тому, что их замкнутая мать бывает столь откровенной, но Люба такое доверие заслужила.

— Росла я, Любочка, в интеллигентной семье, — рассказывала Арина Андреевна, — папа химик, мама преподавала в музыкальной школе, играла на скрипке. Ну и меня родители с детства старались приохотить к музыке. Считали, что для девочки это хорошо. У нас была прекрасная комната в коммунальной квартире. За окнами Фонтанка. Как я её любила, даже в дождливую погоду. Вот в такой ненастный вечер, как сегодня, я смотрела, как над Фонтанкой зажигаются фонари. Так красиво. Часть комнаты занимал рояль, который родители купили для меня по случаю. Но, представляешь, каково это, играть гаммы в коммунальной квартире? Кто-то сразу начинает стучать в стенку, кричать: «Прекратите над нами издеваться! Жалобу напишем!» Мама расстраивалась до слёз, а я только рада, ведь от природы я вовсе не была музыкальной. Я хотела стать искусствоведом. Мне казалось, что жить в Ленинграде с его историей, его музеями и выбрать другую профессию, ну просто глупо.

И моя мечта сбылась, я поступила в институт. И вот тут то всё началось. Мы с профессором, который читал у нас лекции, влюбились друг в друга. С моей стороны это нисколько не брак по расчёту. Я просто была очарована этим человеком. Он казался мне лучшим в мире, и всё же мы были вынуждены скрывать наши отношения. Не представляешь, как тогда было строго с этим. Меня бы выгнали из института, а его с работы.

Поженились только через год после того, как я окончила ВУЗ. Из коммуналки я переехала в роскошную квартиру мужа, роскошную потому, что она была отдельной. Настоящее счастье жить без соседей. Пусть только самая необходимая мебель. Муж мой был родом из старинной дворянской семьи, и можешь представить, каково его предкам пришлось после революции.

Так что все богатства были давно распроданы, — Арина Андреевна перевела дыхание, и сказала:

— Вот что я решила, Любочка. Когда я умру, пусть дети и внуки делят дом и всё, что в нём есть. К сожалению, я вырастила людей без чести и совести. Тебе же я хочу оставить вот эту старинную книгу, видишь на полке стоит, серый корешок, толстая такая книжка. Это тебе за доброту твою будет память обо мне.

Люба машинально кивнула и подумала, что на память о старушке предпочла бы взять фарфоровый чайничек, в котором они вместе столько раз заваривали чай. Но женщина промолчала.

Случилось всё внезапно. Утром, когда Люба зашла к соседке, её встретила какая-то нехорошая тишина. Люба побежала в спальню и обнаружила, что Арина Андреевна умерла. Видимо ночью, тело уже успело остыть.

Мобильный телефон лежал и молодой женщины в кармане куртки. Она позвонила родственникам, и те ей, конечно, не поверили.

— Мама опять решила нас разыграть? Скажите ей, что её шутки не только глупые, но и жестокие. Я вызываю скорую и полицию. А ваши координаты передам их сотрудникам.

Позвонив всем, она поспешила домой, унося с собой ту самую памятку, старинную книгу.

Люба на кладбище не поехала. Простилась с Ариной Андреевной дома. От соседок она знала, что дети Арины Андреевны снова ссорились и делили имущество. Конфликты возникали из-за всего, из-за посуды, вышивок, скромных золотых серёжек и постельного белья.

«Пожалуй, хорошо, что я одинокая. Мне подобное не грозит.» — с содроганием думала Люба.

Подаренную книгу она открыла спустя несколько недель, и была потрясена, обнаружив, что та внутри полая. Вернее внутри спрятано что-то вроде металлической шкатулочки с кодовым замком.

«Мне самой никогда не открыть тайник,» — подумала Люба, — «надо поискать специалиста. Но ведь у него будут вопросы.»

А ночью ей приснилась Арина Андреевна. Старушка стояла перед ней, словно живая.

— Вот из-за этого и убили моего мужа и мне пришлось скрываться с детьми, — с грустью сказала она, — завтра откроешь и посмотришь. А код тайника — дата моей смерти.

Люба проснулась сама не своя. Сердце бешено колотилось.

— Конечно, это всё глупости. Просто сон, который скоро забудется. Но всё же она набрала код 25 Октября 25 10, и тайник открылся. Он был полон драгоценных камней. Они искрились и переливались, сияли и завораживали.

Наследство мужа Арины Андреевны, потомка знатной дворянской семьи.

Люба долго думала, что ей делать с богатством, неожиданно свалившейся на ее голову. Выбрала один камушек, бриллиант чистой, как слеза, отнесла ювелиру, попросила вставить в колечко и стала носить тот перстень на память о своей соседке.

Остальные же камни Люба постепенно обращала в деньги и стала тратить их на дома престарелых. Покупала удобную мебель, теплое бельё, памперсы, книги, хороший телевизор в холл, и многое другое.

Частенько навещала дедушек и бабушек, привозила пироги, сладости, устраивала чаепития. И всегда пожилые люди встречали её с искренней радостью.

А сама она была уверена, что не зря живёт на этом свете.

#истории #истории из жизни #реальная история #жизненная история #рассказы #интересная история #истории людей #истории реальных людей #рассказы о жизни #интересные истории из жизни людей

Еще по теме здесь: Истории.

Источник: Чтобы увидеть детей и внуков напоследок, старушка схитрила и сообщила всем о своей кончине. Но дело приняло неожиданный поворот.